?

Log in

No account? Create an account
 
 
12 May 2010 @ 02:54 am
Эрих Фромм и дзен-буддизм  
Продолжая тему влияния буддизма на психологию, нельзя обойти вниманием Эриха Фромма, известного широкому кругу читателей, в частности,  своими книгами, посвященными любви.
Надо, наверное, сделать оговорку, что несмотря на тэг под постом, дзен-буддизм не является религией, по крайней мере, в привычном западному человеку смысле. Это скорее система представлений, практическая философская система, нежели религия. Мне бы хотелось сегодня показать две очень различные точки зрения на совместимость западной психологической мысли и буддизма. Разница, конечно, не только в отношении, но и в буддийских школах. Судите сами.

Эрих Фромм. Дзен-буддизм и психоанализ.

 

Наверное, тот факт, что несопоставимость дзэн-буддизма и психоанализа является лишь первым обманчивым впечатлением, мог немало озадачить читателя. Сходство же между ними представляется феноменом еще более удивительным.Прежде всего повторим определение цели дзэна, данное доктором Судзуки. «Дзэн по своей природе представляет собой искусство погружения в суть человеческого бытия, он указывает путь, ведущий от рабства к свободе... Можно сказать, что дзэн высвобождает заложенную в нас природой естественную энергию, которая в обычной жизни подавляется и подвергается искажению в такой степени, что не способна реализоваться адекватным образом... Поэтому цель дзэна заключается в том, чтобы не позволить человеку лишиться разума и стать безобразным. Под свободой человека я понимаю возможность реализации всех внутренне присущих его сердцу созидательных и благородных побуждений. Обычно мы слепы в своем неведении о том, что наделены всеми необходимыми качествами, которые могут сделать нас счастливыми и научат любить».

Подобное определение цели дзэна без всяких оговорок можно рассматривать и как трактовку постулатов психоанализ а, ибо такие задачи, как самопроникновение, освобождение, обретение счастья и любви, реализация энергии и спасение от болезней и уродств, свойственны психоанализ у в той же мере, что и дзэн-буддизму.

Мысль о том, что просветленность является для человека альтернативой болезни, на первый взгляд может показаться странной, однако она вполне обоснованна. Традиционная психиатрия ставит вопрос о том, почему некоторые люди становятся больными. По моему же мнению, правильнее было бы спросить, почему не заболевает большинство людей. Если рассматривать человеческое бытие в условиях нынешних реалий, помня об отчужденности, одиночестве, беспомощности индивида, было бы логичным предположить, что он не сумеет справиться с таким давлением и будет просто уничтожен. В действительности же большинству людей удается этого избежать, но спасение достигается ценой уродования собственной личности. Люди замещают отчуждение житейской обыденностью, приспособленчеством, стремлением к власти, престижем, деньгами, служением тому или иному разделяемому с другими индивидами религиозному культу, стоическим самоистязанием или вызывающей самовлюбленностью. Однако все это способно поддерживать в человеке здоровье лишь в течение определенного времени. Лишь полный, созидательный ответ миру, приближающийся в своем абсолюте к просветлению, способен стать реальной защитой человека от возможного заболевания. Однако, прежде чем перейти к рассмотрению наиболее важных аспектов в сопоставлении психоанализ а и дзэна, я хотел бы остановиться на некоторых деталях, имеющих второстепенное значение.

Во-первых, следует сказать об общей для психоанализ а и дзэна этической направленности. Преодоление человеком алчности, выражающейся в стремлении к обладанию, славе или чему-либо подобному (что созвучно с понятием «алчущий» в Новом Завете) в соответствии с учением дзэн, — необходимое условие достижения цели. Именно это является целью и в психоанализ е. Фрейд, разработавший теорию эволюции либидо и обозначивший четыре его уровня (орально-рецептивный, орально-садистический, анальный и генитальный), высказал предположение, что при нормальных условиях человеческий характер, отличающийся вначале такими качествами, как алчность, жестокость и жадность, трансформируется этически. Сделав больший акцент на ценностном аспекте рассматриваемого вопроса и в соответствии с опытом клинических наблюдений Фрейда, я использую собственную терминологию: процесс эволюции определяется мной как переход от рецептивной направленности через эксплуататорскую, накопительскую и деляжническую к направленности продуктивной. Однако, в каких терминах ни выражалась бы данная идея, это не меняет положения вещей: психоанализ рассматривает присущую индивидам, не сумевшим реализовать свои активные и продуктивные задатки, алчность, как явление патологическое. В то же время основополагающая задача психоанализ а, равно как и дзэна, помочь человеку преодолеть алчность и научиться любви и состраданию, другими словами, способствовать этической трансформации личности. Человек не принуждается к добродетельному существованию, ему не запрещается жить «во грехе»; предполагается лишь, что эволюция сознания индивида сама избавит его от запретных побуждений. Однако, в какой зависимости ни находилось бы состояние просветленности от нравственной трансформации человека, было бы глубоким заблуждением полагать, что задачи дзэна не подразумевают преодоление алчности, самолюбования и недалекости или же что обретение человеком смирения, любви и милосердия не является непременным условием достижения сатори. Точно так же было бы неверным считать, что изменение человеческого характера необязательно для реализации задач психоанализ а. Достигшему продуктивного уровня индивиду чужды алчность и самолюбование, он обретает смирение. Расставшись со своими иллюзиями, он видит себя таким, каков он есть в действительности. Несмотря на то что цели психоанализ а и дзэна не ограничиваются этическими рамками, их достижение невозможно без нравственных изменений личности.


Требование быть независимым от какого бы то ни было авторитета представляет собой еще один общий для психоанализ а и дзэна аспект. Именно он служил для Фрейда главным основанием для критики религии . Религия , по его мнению, вводит человека в заблуждение, навязывая ему представление о благе, исходящем от Бога в противовес истинной зависимости от отеческой опеки и наказания. По Фрейду, вера в Бога является проявлением человеческой инфантильности. Человек не может обрести независимость, пока он не станет вполне зрелым. Однако каково было бы мнение Фрейда о « религии », наставляющей человека очистить свои уста при упоминании слова «Будда»? Как бы он отнесся к религии , в которой не существует ни Бога, ни слепого подчинения какому-либо авторитету; религии , ставящей перед человеком цель освобождения от какой бы то ни было зависимости и пробуждения в нем активности; религии , стремящейся утвердить человека в мысли, что ответ за свою судьбу должен держать лишь он сам?

Может возникнуть предположение, что подобное отрицание какого-либо авторитарного начала в дзэне входит в противоречие с ролью, отводящейся в психоанализ е фигуре аналитика. В этом аспекте вновь прослеживается глубокая близость подходов в дзэне и психоанализ е: в обоих случаях пациент, или ученик, получает знания от своего наставника. Но попадает ли при этом ученик (пациент) в зависимость от своего руководителя и является ли для него истиной все, что тот ему сообщает? Бесспорно, в психоанализ е подобный феномен зависимости, трактуемый как перенос, существует и способен в значительной мере влиять на пациента. Однако психоанализ стремится освободить пациента от подобной зависимости от аналитика, выявив ее и по возможности устранив. Слова наставника в дзэне, равно как и аналитика в психоанализ е, являются для ученика (пациента) значимыми, ибо в рамках дзэна наставник обладает априори большими знаниями, чем ученик; такое же положение дел существует и в психоанализ е. Вследствие этого слово учителя является всегда убедительным для ученика. Наставник никогда не навязывает ученику своего мнения; ученик пришел к нему по собственной воле и также свободно может уйти. Наставник готов принять добровольно пришедшего к нему ученика, желающего пройти сложный путь к просветлению под его руководством. Но лишь такого ученика, который отдает себе отчет в том, что как бы наставник ни стремился ему помочь, судьба его находится лишь в его собственных руках. Никому не под силу спасти душу человека; только сам он может обрести спасение. В силах наставника лишь взять на себя роль повивальной бабки или проводника в горах. Как сказал один наставник дзэна, «я действительно ничего не могу поведать тебе. Если бы я попробовал это сделать, ты поднял бы меня на смех. Все, что я мог бы тебе сказать, принадлежит лишь мне, и оно никогда не смогло бы стать твоим».

Книга Херригела, повествующая об искусстве стрельбы из лука, дает яркий и наглядный анализ подхода наставника в рамках дзэна. Наставник в дзэне руководствуется принципом утверждения разумного авторитета. Он настаивает на своем методе изучения искусства стрельбы из лука, так как исходит из того, что лучше, чем ученик, знает, как его можно постичь. В то же время наставник не стремится навязать ученику свой авторитет, обрести над ним власть или сделать его постоянно зависимым от себя. Он лишь желал бы, чтобы ученик демонстрировал ему время от времени свои успехи; когда же тот сам станет наставником, он будет искать свой собственный метод в обучении. Наставник любит своего ученика любовью зрелой, проникнутой духом реального восприятия действительности. Он старается помочь ему, в то же время полностью отдавая себе отчет в том, что на пути к достижению цели не способен сделать за ученика того, что тот должен сделать сам. Любовь наставника к ученику лишена какой бы то ни было сентиментальности, она основывается на реалистичном отношении к человеческой судьбе, на осознании того, что ни один человек не способен спасти другого, но должен сделать все для того, чтобы помочь ему спасти себя самому. Любовь, отрицающая подобное утверждение и претендующая на «спасение» души другого, является в действительности лишь проявлением спеси и тщеславия.

По всей видимости, дополнительные аргументы будут для психоаналитика излишними, чтобы убедить его в том, что все сказанное о наставнике в рамках дзэна в равной степени относится (или во всяком случае должно относиться) к нему самому. По Фрейду, аналитик во взаимоотношениях с пациентом является как бы его зеркальным отражением; его отношение к нему должно быть лишено какой-либо личностной окраски. Это, по его мнению, должно обеспечить независимость пациента от аналитика. Однако такие аналитики, как Ференци, Салливан, я и ряд других, рассматривают сотрудничество между аналитиком и пациентом как необходимое условие обеспечения взаимопонимания между ними. Мы полностью разделяем мнение о том, что подобное сотрудничество исключает какую бы то ни было сентиментальность, искажение действительности и, главное, всякое, даже самое осторожное и опосредованное, вторжение аналитика в жизнь пациента, пусть даже это и могло бы способствовать его излечению. Аналитик всегда готов помочь пациенту и всегда поддерживает его стремление победить болезнь и изменить свою жизнь. Однако он не может нести ответственность за свой неуспех, если сопротивление к жизненным переменам окажется у пациента непреодолимым. Долг аналитика заключается в том, чтобы сделать все от него зависящее, не пожалеть своих сил и знаний для достижения пациентом цели, к которой он стремится. В этом также проявляется близость позиций психоанализ а и дзэна.


В дзэн-буддизме существует обучающий принцип постановки ученика в затруднительную ситуацию, именуемый коан. Являясь чем-то вроде делающего невозможным побег препятствия, коан не позволяет ученику прибегнуть к традиционному мышлению с целью решения поставленной перед ним задачи. Дабы не пойти по ложному пути, заставляя пациента внимать объяснениям и наставлениям и тем самым лишь препятствуя ему осуществить переход от осмысления к подлинному переживанию, аналитик поступает или по крайней мере должен был бы поступать в некотором смысле таким же образом. Какие бы то ни было рационалистические обоснования, т. е. все, на что пациент опирается в своих иллюзиях, аналитик должен поэтапно устранять. В конце концов пациент лишится всех своих аргументов, вырвавшись тем самым из плена заблуждений, что позволит ему осознать то, что он не осознавал ранее. Другими словами, он начнет переживать реальность. Важную роль при этом играет моральная поддержка пациента, так как аналитик нередко испытывает беспокойство, что могло бы стать препятствием на пути к достижению поставленной цели. Однако эта поддержка ограничивается лишь тем, что аналитик находится рядом с пациентом, не пытаясь ободрить его при помощи слов, чтобы не помешать пациенту испытать одному ему доступное переживание.

Итак, сопоставление дзэн-буддизма и психоанализ а непосредственно высвечивает некоторые аспекты их сходства, тождественности. Однако состоятельным оно может быть признано, если мы найдем точки соприкосновения между идеей просветления, являющейся главной в дзэне, и преодолением вытеснения, трансформацией бессознательного в сознательное, представляющих собой основной принцип психоанализа.

Продолжение темы: Буддизм и психология: иллюзорная реальность и реальные иллюзии
Начало: Дайсецу Судзуки
Буддизм в психологии: Фрейд, Юнг, Фромм и другие