?

Log in

No account? Create an account
 
 
21 July 2013 @ 01:05 am
Oтвращение. Часть V Наслаждение  
"Победа над отвращением порождает величайшее удовольствие." 

Донасьен Альфонс Франсуа де Сад


Когда люди желают чего-либо, они называют это любовью, а когда питают к чему-либо отвращение, именуют это ненавистью. «Желание» и «любовь» обозначают, следовательно, одно и то же с той только разницей, что желание указывает на отсутствие объекта, а слово «любовь» — на присутствие его. Точно так же слово «отвращение» указывает на отсутствие, а «ненависть» — на наличие объекта. «Таким образом, слова: удовольствие, любовь и влечение... суть разные имена, обозначающие одну и ту же вещь, рассматриваемую с различных сторон.» (T.Гоббс)

Причиной страдания в буддизме является влечение, желание, привязанность к жизни в самом широком смысле, воля к жизни. При этом влечение понимается буддизмом максимально широко, ибо в это понятие включается и отвращение как оборотная сторона влечения, влечение с противоположным знаком.

Наслаждение и Отвращение неразделимы, как Жизнь и Смерть. Одно непрерывно трансформируется в другое. Удовольствие от еды превращается в тошноту от переедания, а Отвращение становится основой гурманских наслаждений. Наслаждение и Отвращение подчеркивают и дополняют друг друга, без одного невозможно другое.

Все начинается с единства и разрыва с матерью. Без отвращения к тому, от чего ты должен оторваться, невозможно отделение. Но сила первоначального единства не только удерживает, но и влечет обратно на каждом новом этапе разделения. Влечение и отталкивание. А может, все начинается еще раньше, в момент слияния двух разных сущностей под неумолимой властью Природы: что-то чужое проникает в меня... что-то чужое поглощает меня... я включаю в себя чужое... чужое вобрало меня в себя... Все то, что дает нам жизнь, выглядит для нас отвратительной слизью. Из слизи мы появляемся, слизью завершается желание, и слизью становимся мы после жизни.
В едином порыве к слиянию и отделению мы черпаем боль и наслаждение через Отвращение. Отвернуться от того, к чему стремишься, и больно, и сладко; оказаться там, откуда бежишь, и страшно, и томно. Отвращение - проход между слиянием и отделением.
Застава без ворот, вход без дверей.
Путь на изнанку, к изнанке.
Образно говоря, душе выпадает случай узнать правду о самой себе, познать свою реальность.

"Это пребывание в подвешенном состоянии вызывает ужас, - говорит одна леди в романе Оскара Уайльда, - я надеюсь, что оно продлится достаточно долго".

Способность не сбежать от неприятного, пребывание в своих переживаниях, достаточно длительное для того, чтобы разглядеть не только само Отвратительное, но и собственное Отвращение, дает возможность познакомиться с собственными мерилами и собственной системой оценок.

Любовь к Отвратительному попадает в разряд к  сексуальных перевезрий.
  "Отвратительное и перверсия имеют много точек соприкосновения. Чувство отвращения, которое я испытываю, цепляется засверх-Я. Отвратительное — это перверсивное, так как оно не отказывается, но и не берет на себя выполнение запрета, правила или закона; оно их обходит, сбивает с толку; для того, чтобы, попользовавшись ими и истрепав их, так и не признать их. Оно убивает во имя жизни: это прогрессивный деспот; оно живет в услужении у смерти: это прирожденный торговец; оно пользуется страданиями другого ради собственного блага: это циник (и психоаналитик); оно устанавливает свою нарциссическую власть, словно бездельник, выставляющий напоказ свои беды: это художник, занимающийся искусством как бизнесом." (J.Kristeva)
Отвратительное существует только потому, что существует Запрет, Завет, Закон, Мораль.
Отвратительное - отражение подавленного влечения. Негатив возвышенного и благого.
Сверх-Я, Тень Отца, непререкаемый авторитет, запрещающий наслаждение, превращающий его в Табу - запретное.
Этот запрет реализуется посредством внушения Отвращения.
Влечение переворачивается, извращается, но никуда не девается, преображаясь в символическую фигуру, воплощающую страх и мазохистское влечение.
Карающий Бог с его запретами, и реальный суровый отец, и символическая фигура, и общественная мораль, одинаково вовлекают нас в двойственные отношения любви-ненависти и влечения-отвращения. Мы любим того, кто запрещает, и любим то, что нам запрещено.
Мы ненавидим запрет и ненавидим запрещающего.
Мы не можем жить без того, кто или что защищает нас от вредного и опасного, и не можем смириться с обязанностью его любить.
Запрет на причинение себе вреда - насилие, даже если оно совершается во благо. В этом акте любви к человеку фигура Бога неразделима с фигурой Сатаны.

Недаром Сабина Шпильрейн, еврейка, психоаналитик и мазохистка, предвосхитила идею "влечения к смерти".
"Многие исследователи неоднократно отмечали, что с сексуальными желаниями часто оказывается связано представление о смерти,"- писала она.
Шпильрейн видит в "destructio" «уничтожение старого состояния», предшествующего преображению, необходимого и неотъемлемого.
Дуализм бытия она объясняла отношением между бытием рода и бытием индивида.
Каждый индивид в своем существовании стремится к продлению собственного рода, вида посредством полового влечения и размножения.
Мужская клетка входит в женскую, включается в нее и поглощается, растворяется, ассоциируется с ней. Женская клетка, включая в себя мужскую, перестает быть собой, трансформируется в такое единство,которого еще не было.
Слияние отдельных гамет приводит к их исчезновению, к уничтожению какбытия отдельностей.
Новый организм прорастает в точке начала исчезновения старого, давшего емужизнь.
Становление бытия рода происходит через необходимую деструкцию бытия индивида.
Инстинкт жизни порождает влечение, но его осуществление оказывается невозможным без разрушения, деструкции как влечения к смерти.
Инстинкт самосохранения удерживает индивида от стремления к размножению, сопровождаясь страхом смерти, но сексуальное влечение, управляемое инстинктомсамосохранения рода, порождает сексуальное напряжение, требующее разрядки.
Впервые в психоанализе деструктивное и созидающее существуют в нерасторжимом единстве, являя собой лишь ипостаси одного и того же: «...инстинкт размножения психологически состоит из двух антагонистических составляющих и, следовательно, в равной мере является инстинктом становления и инстинктом разрушения...».
В этом взгляде, который многим кажется очень личным или слишком юнгианским, который не разделял Фрейд, мне видится близость к идеям буддизма.

Впрочем, даже отрицая наличие влечения к смерти, мы неодолимо стремимся к ней: каждый день мы неуклонно умираем. Деструдо, мортидо - лишь термины, необходимые для изучения процесса неумолимого движения к Смерти.
В этом смысле все попытки саморазрушения - лишь "заигрывания со смертью", попытки познать ее, пройдя по краю, удовлетворить любопытство, не дожидаясь своего часа, узнать смерть, пока мы еще живы.

Усилия моралистов отделить "преступников" от послушного большинства неизменно приводят к самовыделению протестантов. Собственно, сам факт разделения людей от имени Закона, разделяет "законников" от остального человечества. Наличие разделения, запрета, нормы, создает предпосылки для проявления "извращений".

Извращенность мазохизма - главная движущая сила доставляемого им удовольствия. Извращения, искривления, отклонения, аномалии вызывают крайнее возбуждение. В конечном счете быть нормальным значит быть как все; быть извращенным значит быть единственным в своем роде.
Людям трудно сказать: "Мне больно"; но еще труднее признаться: "Боль доставляет мне удовольствие". Это сочетание боли и удовольствия создает невыносимое противоречие, и чтобы это "вынести", мы обычно пытаемся отрицать по крайней мере одну его составляющую.
Ощущать себя больным - значит чувствовать свою близость к чему-то глубоко человеческому: ограниченному, неадекватному, подчиненному и даже постыдному. Ощущение в этой болезни мучительной сладостной горечи - даже острого наслаждения - удерживает человека вблизи от этого глубинного, подчиненного ощущения ограничения, неадекватности и стыда.
Мазохизм приносит вполне реальное удовольствие и тогда, когда унижение приводит к утрате прежних эго-представлений. Можно выбросить из головы старые, избитые установки и я-образы. Мы в конце концов можем позволить себе сбиться с пути, ошибиться и не соответствовать предъявляемым к нам требованиям. Эти моментальные "разрядки" позволяют высвободить то, что было подавлено, что делает нас не более нравственными, но более гибкими и восприимчивыми к потребностям души.

Освобождение от привычных защит преследует две цели: оно делает человека уязвимым, слабым, униженным и, может быть, дезориентированным; кроме того, оно позволяет человеку ощутить облегчение и приятное удовлетворение от того, что удалось убрать ловушки, т. е. те поверхностные ощущения, в плену которых мы находимся, так что появляется возможность добраться до своей внутренней истины, сущности, реальности.

Интрапсихически мазохистское подчинение - это стремление подчинить одну часть психики другой, один образ другому, так, что все эмоции оказываются связанными с этими переживаниями: страха, любви, ненависти, отвращения, очарования, унижения.

Если говорить об "унижении" не в узко сексуальном, а более широком смысле, то станет ясным, что к "унижению" в виде избавления от гордыни, духовных практик, призывают многие религии и философии. Огромный смысл так называемого "унижения" в том, чтобы познать неразделимость сути вещей, отсутствие "низменного" и "возвышенного", понять, что возвышение лежит в унижении, т.е. придти к осознанию Единства, отстутствия дихотомии. Понять это рассудком проще, нежели обрести чувственную гармонию, ведущую к переживанию не сиюминутных удовольствий, а подлинной радости бытия.

Обращаясь к буддийским аналогиям, Ратнасамбхава — это чистая сущность Ощущения. Непредвзятость уравновешивает порождаемые этой силой противоположности — привязанность и отвращение, наслаждение и боль. Такое умонастроение позволяет принимать и ценить их все как составляющие нашего целостного опыта, не испытывая при этом эмоционального беспокойства. Ощущение драгоценно само по себе: единый вкус жизни и разума заложен в самой природе всех ощущений, и благодаря ему мы можем проникнуть в сокровенный смысл любого ощущения. Вот что в тантрах называется «единовкусием», которое в наивысшей своей форме превращается в состояние великого блаженства.

Исп. Л.Коэн "Мазохизм. Юнгианский взгляд", Л.Гончар "Философия", А.Фан Ванинг, С. Шпильрейн "Деструкция как причина возрождения" и др.

Предыдущая часть здесь
Продолжение следует...

 
 
 
Кируля Аскалонская: по умолчаниюkirulya on July 20th, 2013 09:33 pm (UTC)
Я даже не думала, что об обыкновенном отвращении к чему-либо можно написать такими словами. Ведь это просто сильное ощущение от "не нравится".
kotomyshkotomysh on July 20th, 2013 09:35 pm (UTC)
Конечно, нет:) Отвращение - это не "не нравится". Это "тошнит".
Кируля Аскалонская: по умолчаниюkirulya on July 20th, 2013 09:40 pm (UTC)
Ну да. Так не нравится, аж тошнит.
vikus_ljvikus74 on July 21st, 2013 06:31 am (UTC)
Отвращение - совсем не то же самое, что "не нравится". За отвращением всегда стоит подавленное влечение, интерес. Полезно в этом смысле понаблюдать за детьми до 2х лет, которые с интересом и удовольствием тянут в рот все подряд. Собственные фекалии, окурок с асфальта, дохлый голубь - как интересно! Сама была свидетелем, как из окна упала свежеиспользованная прокладка, и полуторагодовалый ребенок с удовольствием стал ее жевать. Представьте себе ужас и отвращение, пережитые его мамашей.
Если вы внимательно прислушаетесь к себе в момент, когда переживаете отвращение, то где-то на краю сознания заметите это влечение - потрогать, попробовать. Например, мелькнет в мыслях картинка - конечно, резко негативно окрашенная - как вы "это" трогаете, берете в рот.
Собственно, тошнота - это выталкивание изо рта/желудка опасного объекта. А зачем мы его туда взяли? Потому что захотели))