kotomysh (kotomysh) wrote,
kotomysh
kotomysh

Старуха

У каждого народа есть свои обычаи, свое время и свое место. Говорят, что где-то там, куда уходит Солнце, есть страны, в которых женщины живут две жизни, и страны, где жизнь женщины долгая, почти такая же, как у мужчины. Вы были там, Вы учились, скажите, это правда, доктор?
Что у меня болит?
Он предпочел мне другую. Он предпочел мне другую! Он предпочел мне другую!!
Я любила его столько лет, десятилетия, а он отказался от меня и предпочел мне другую.
Всякий раз, делая это, он не просто совершает некое действие, он предпочитает мне другую.
То, что для него (возможно) просто цикл движений, для меня наполнено смыслом: ОН ПРЕДПОЧИТАЕТ МНЕ ДРУГУЮ!

Хатиджа не хороша для него. Мои руки, ноги, глаза и живот. Мое тело, которое вынашивало его детей, мои руки, лечившие его и кормившие его, моя душа, страдавшая за него и терпевшая ради его блага, мое сердце, болевшее о нем - больше не хороши для него.
Я пройденный этап. Отработанный материал. Я исполнила свою миссию и больше не нужна. Мое время прошло. Наступило время молодых, свежих, не седевших от страха, не старевших от горя, чей живот не отвис после операций, а груди не испортило кормление, на чьем лице нет морщин.
Мое место на женской половине. Ложе Господина отныне принадлежит другим. Им он будет шептать слова, которые шептал мне, и те, которых мне никогда не шептал, их он будет ласкать, целовать и дарить им наслаждение, в котором надменно отказал мне. Ими будут заняты его помыслы, его сердце и его плоть. Мое время вышло.

Что мне до этих женщин?
Любая из них, их высокомерная юность, гладкость их лиц и стройность нерожавших тел, хна на длинных пальцах, с острыми коготкамине привыкших возиться на кухне, их нахальная веселость нрава и злая ирония их речей - это пощечина за пощечиной, обжигающие мое лицо, сворачивающие голову, ломающие шею. Это напоминание мне о моей старости, о моей ненужности, о съеживании моей ценности, моих женских достоинств, стоимость которых уже перешла тот барьер, после которого вещь оказывается в корзине для бездомных или на свалке: я - рвань, я - шлак, я - скисшее молоко, я - вещь для сирых мира сего, для нищих факиров, голодных калек, безносых и прокаженных.
Шах и эмиры предпочитают новые образцы.
Даже писцы, извозчики и торговцы облизываются на дешевые подделки заморских принцесс, но не на меня. Я в прошлом. Настоящее для других.
И каждая из них будет смеяться надо мной. Я знаю женщин, доктор. Каждая будет праздновать победу и наслаждаться моим унижением. И не преминет подчеркнуть невзначай, что для нее и ради нее делают то и это, и уговаривают, умоляют чуть ли не на коленях, принять дары, которых мне не приносили. В их глазах я читаю презрение к седой толстой старухе, чье место у плиты.

А мне Кораном и Шариатом предписано быть ласковой и внимательной с ними - с теми, кто отнял у меня радость и самоуважение - потому, что я должна быть благородной и великодушной. Потому, что благородство, великодушие, справедливость и доброта - это именно то, что хочет Аллах и ждет от меня Господин, что он предписывает мне, что я должна проявлять, чтобы не разочаровать его, потому что он меня любит такой и за это, только такой и за это. Или терпит. Уже только терпит.

Мое время вышло, доктор. Меня прогнали из спальни и отправили приносить пользу, поскольку удовольствия я больше не приношу.
Других будут любить ни за что - за аромат из кожи, за звуки их смеха, за шелковистость волос, за цветение юности, за легкомысленное веселье и радостное неведение, за то, что они такие, какие есть.
А я должна заслуживать те крохи любви, что останутся после их пиршества - объедки, которыми пренебрегут гордые красавицы.
Я должна служить.
Потому что все, за что ценит меня теперь мой Господин, это обеды и ужины, хозяйство и воспитание детей, это толковые советы и изобретательные решения, моя старческая мудрость и житейский опыт, добрые знакомства и давние связи: кухарка, домоправительница, помощница, нянька, сиделка, советник - собака с добычей в зубах.
Их будут любить даже если у них дурной вкус, плохое воспитание и ум, как у пальмы за моим окном, если они лживы и им нельзя доверять, если они не умеют готовить и не собираются вести хозяйство, если от них нет и не будет никакой пользы, потому, что у них есть нечто гораздо более важное, нежели польза: желанность. Вы знаете, что такое желанность, доктор?
Та самая желанность, во имя которой можно лгать, обманывать, предавать, убить. Та самая желанность, ради которой была предана я и ради которой другие предавали друзей, идеалы и Родину. Та самая, ради которой одни спускают состояния, другие убивают, третьи завоевывают Империи. Та, которая заставляет забыть о чести, о совести, о достоинстве, которая становится настолько важной, что ради нее можно рискнуть всем, что было раньше дорого. Эта желанность, видимо, и есть самое важное на свете для мужчин. Как Вы думаете, доктор?

А я хочу умереть. Умереть в этой жизни и родится для следующей, не на небесах, доктор, а там, где я буду кому-то желанна и дорога. Где ради меня будут забывать о других. Мне стыдно, доктор, я виню и казню себя, но я мечтаю побывать там, где ради меня будут отправлять жен на кухню, возводя меня на ложе любви. Где я буду нежиться на шелке простыней, пока чья-то жена погрязнет в быте. Где для меня найдется место в сердце и в помыслах того, кого я назову Господином.
Не в этой жизни. Не с этим Господином.
Эта жизнь подошла к концу.
Мне конец.
Я кончилась.

Я оплакиваю себя. Я оплакиваю свой конец. Конец жизни. Жизнь, где мне досталась такая роль.
Я прощаюсь сама с собой и со своими иллюзиями.
Я прощаюсь с Надеждой. Мне больше не на что надеяться. Я упустила время. Я больше никогда не буду молода и желанна. И даже если бы я захотела что-то исправить и переиграть, время безнадежно упущено. У меня больше нет времени. Впереди только старость с ее унижениями.
Я не смогла воспользоваться годами, предоставленными мне жизнью. Я пустила их псу под хвост.

Мне некого винить, кроме себя. Я сама была хозяйкой каждого решения. Я сама сделала каждый выбор и никто меня не принуждал. Я профукала жизнь. У меня нет будущего. Будь я мужчиной, я могла бы остаться привлекательной и в 50, и в 60, и даже в 70 лет.
У женщины нет этого времени. Мое время вышло. Мне остается только увядать и смотреть, как то, что было моим, те, кто были моими, уходят в руки молодых. Даже мои дети ушли от меня.
Я бессильна. Не в моей власти что-то изменить. Надежды нет.

И Веры нет. Я больше не верю. Ни единому слову. Меня столько обманывали, что у меня нет ни одного разумного основания верить. Я стала жертвой самообмана, собственных иллюзий. Мне так хотелось верить, что все будет хорошо, что все можно исправить, что я старательно закрывала глаза на факты. Я верила до последнего. Пока уже не осталось ни миллиметра для веры. Я больше не знаю, что такое вера. Мое доверие столько раз предавали те, кто безгранично пользуется возможность мне доверять, что я никому больше не верю. И никому не доверяю.
Осталось убить Любовь. И пережить ее умирание.
Наверное, это и есть та самая старость, после которой люди уже не хотят жить.
И с радостью, словно возлюбленного, встречают Смерть.
Вы видели столько умирающих, как Вы думаете, я права, доктор?

Tags: графомания
Subscribe

  • Кто живет, как в сказке, а я, как в анекдоте

    Был подобный анекдот у армянского радио…. Очень похож на ИГиловские расследования. — Правда ли, что прокурор Кудрин выиграл в…

  • PRO-clin

  • Я знаю, кто вы...

    "Я знаю, чего Вы представитель — окружающего меня идиотизма. Вы один из тех дебилов, с которыми я боролся всю свою сраную жизнь".…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 48 comments

  • Кто живет, как в сказке, а я, как в анекдоте

    Был подобный анекдот у армянского радио…. Очень похож на ИГиловские расследования. — Правда ли, что прокурор Кудрин выиграл в…

  • PRO-clin

  • Я знаю, кто вы...

    "Я знаю, чего Вы представитель — окружающего меня идиотизма. Вы один из тех дебилов, с которыми я боролся всю свою сраную жизнь".…