?

Log in

No account? Create an account
 
 
02 August 2013 @ 01:21 am
Отвращение в наслаждении. Секс и страх по Киньяру.  
"...меня особенно занимал один вопрос: почему одно из мощнейших сексуальных влечений, стремление к продолжению рода, наряду с априори ожидаемыми положительными чувствами предоставляет приют негативным эмоциям, таким как страх и отвращение..." Сабина Шпильрейн

После эякуляции мужчины и женщины, как те, так и другие, испытывают усталость и впадают в забытье.
Они израсходовали малое количество своего самого главного качества.
Они выделили жизненную субстанцию, но рассматривают ее как некую грязь, которую нужно смыть, ибо она, как им кажется, таинственным образом оскверняет их.
Отвращение (taedium), переломный период — не что иное, как тень, которой свершенный коитус омрачает тела, внезапно оставленные желанием, но запачканные его следами.
Ибо если сам коитус — животворящая сцена человеческой жизни, то его «отлив» подобен малой смерти.
Какая-то часть души покидает нас в наслаждении.
Зрение притупляется.
Мы становимся покорными, обессиленными животными.

Взгляд прострации в римской меланхолии невозможно отделить от уклончивого взгляда стыдливости и испуга.

Консул Петроний писал: «Наслаждение (voluptas), достигаемое в коитусе, мерзко и недолговечно; за любовным (Венериным) актом следует отвращение (taedium)». Сладострастие — это не что иное, как нетерпеливое желание, к которому человек стремится, словно околдованный.
Утоление же погружает его в состояние разочарования, наступающее тотчас за любовным спазмом, и разочарование это касается не только начального порыва желания, но и света, воодушевления, ярости, нетерпения (elatio), что мучили его в дни и часы, предшествующие свершению.
Овидий говорил, что это походит на смерть, от которой люди торопливо спасаются во сне, «побежденные, поверженные, обессиленные».
Римляне говорили в таких случаях об изнеможении, об ощущении морской болезни вне моря, об отравленной душе.
Таков, по крайней мере, общепринятый анализ темы отвращения к жизни (taedium vitae) у древних римлян.

Есть и более важный секрет: любовь — это не только хищная схватка или плотоядные поцелуи.
В самой совершенной любви, в самом безграничном счастье таится желание, которое внезапно все низвергает в пучину смерти. Яростное наслаждение оргазма вдруг сменяется печалью, которую даже не назовешь психологической. Это изнеможение внушает страх. Бывают абсолютные слезы, которые сливаются воедино. В сладострастии кроется нечто близкое к смерти.

Описание Лукреция вполне определенно: коитус — это охота, затем схватка и, наконец, яростное овладение.
Губы хищника вздергиваются над зубами, образуя кровавый оскал, называемый смехом.
Губы напоминают о свирепой охоте и следующем за ней пожирании жертвенной добычи.
Ужас, испытываемый при наслаждении, связан — куда больше, чем изнеможение, ему сопутствующее, чем иссякшая мощь Фасцинуса или Мутуиа в виде пениса, чем «путешествие желания в иной мир», — со сном, в который оно погружает человека. Сон, из которого люди страшатся никогда не выйти, есть преддверие мира мертвых. Тела, слившиеся в соитии, обретают во сне невидимый образ.
Наслаждение угрожает желанию — оттого и естественна ненависть желания к наслаждению, к истощению сексуальной силы (это можно назвать и пуританством и искусством).
Желание противоположно унынию, истощению, пресыщенности, сонливости, отвращению, изнеможению, всему, что называется amorpheia. Любая легенда, любой миф, любой рассказ восхваляют желание и восстают против наслаждения. Эротический роман или порнографическая живопись (порнографических романов и эротической живописи нет, по определению) ни в коем случае не ставят перед собой цели пробудить стремление к оргазму, но только к возникновению желания: они пытаются эротизировать язык или образ. Они ищут средства сократить «переломный период». Они объявляют войну отвращению post coitus (taedium).
Искусство неизменно отдает предпочтение желанию. Искусство — это неразрушимое желание. Желание без утоления, аппетит без отвращения, жизнь без смерти.
Сенека писал: «Нет в мире более мрачного (morosius) яшвотного, нежели человек». Сенека Младший, первый министр императора Нерона, питал ненависть ко всему живому.
Он ненавидел наслаждение.
Ненавидел пищу.
Ненавидел напитки.
Он обожал деньги и страх страдания.
Он первым окрестил себя «педагогом рода человеческого».
Это истинный пуританин.

«Смерть вырывает тебя из родимого чрева, отвратительного и зловонного».

Целий говорил, что taedium vitae — это изнеможение, упадок сил (maestitudo).
Сенека же утверждает, что taedium, болезнь людей, происходит от сознания человека, что его тело заключено в двух мерзких пределах — между коитусом, произведшим его на свет, и могилой, где он сгниет.
С меланхолией (tristitia вполне передает смысл слова melagcholia) тесно связаны все виды отвращения и ненависти.
Phobos — свидетельство cholia (испуг обличает отвращение к жизни).
Латинская tristitia объединяет в одном понятии недомогание (disthumie), nausea (тягу к ночному мраку), ненависть к окружающим (anachorisis), ужас перед самыми незначительными явлениями и, наконец, отвращение к коитусу.
Вторым симптомом является «холодок, ползущий по спине».

Лукреций разделяет эти симптомы на пять категорий: озабоченность, печаль, страх, забвение и угрызения совести.
Он характеризует их как предвосхищение смерти, летаргии, неизлечимой болезни.
Он ни разу не поминает «затруднение мысли» (difficultas), на котором настаивает один Целий.
Вот как Лукреций представляет себе меланхолию: «Perturbata animi mens in maerore metuque triste supercilium, furiosus voltus et acer» (Потерянный разум, объятый болью и страхом, нахмуренные брови, мрачный и разъяренный взгляд).
И наконец, Сенека Младший решительно связывает воедино отвращение, меланхолию и гения: «Это когда разум презрел суждение всех окружающих (vulgaria) и мнит, что песнь его может быть слишком возвышенна для смертных уст» (grandius ore mortali).

Желание и страх ведут свое происхождение от одного источника.
Наслаждение и смерть «зачаровывают» свою жертву одним и тем же приемом — повергая в оцепенение.
Воробушек, которому угрожает сокол, сам бросается к нему в клюв, то есть в смерть.
Такова она — зачарованность, толкающая живое существо на смерть, лишь бы избавиться от ужаса, ею внушаемого.

Желание — это и есть страх.
Наслаждение делает невидимым то, что хочет увидеть.

Оргазм же силой вырывает у невидимого образ того, что желание всего лишь робко приоткрыло.
Петрарка в своем «Secretum» пишет: «Taedium vitae (отвращение к жизни) — единственная горькая, болезненная и ужасная страсть в чистом виде».


Продолжение следует...
Предыдущая часть тут
 
 
 
LiveJournal: pingback_botlivejournal on August 1st, 2013 11:49 pm (UTC)
Oтвращение. Часть V Наслаждение
Пользователь ivanpan сослался на вашу запись в записи «Oтвращение. Часть V Наслаждение» в контексте: [...] Продолжение следует... [...]
irondragonflyirondragonfly on August 2nd, 2013 09:25 pm (UTC)
Редкий случай: я читаю и реально не понимаю, о чём это. Вообще ничто в моем опыте не отзывается. То есть вообще.
kotomyshkotomysh on August 3rd, 2013 07:59 am (UTC)
Может, надо покурить? :)
irondragonfly: crazyirondragonfly on August 3rd, 2013 08:46 am (UTC)
О!